Это случилось вчера ночью, неожиданно, впервые за все мои 40 лет.

Я, как обычно, читала на ночь молитву, уже погасив свет. И вдруг, мои слова, направленные к Богу оборвались, и я, сама не знаю как, стала говорить вслух: «Мамочка, я люблю тебя, кровиночка ты моя, родненькая, хорошая, самая лучшая, моя, моя... Будь всегда моей, во все жизни мои приходи, я принимаю тебя, люблю...». И слезы полились. Я еще долго говорила что-то ей, жалела её, чувствовала её и матерью своей, и беззащитным ребенком одновременно. И все эти слова шли из сердца. Я даже физически чувствовала, как словно открылась в области сердца какая-то капсула, которая была долгие годы запаянная. И теперь оттуда лилось столько любви!

Взаимодействие мужского и женского начал – тема, которая волнует практически каждого человека. Мужское и женское бесконечно взаимодействует, переплетается, танцует, играет. Их невозможно разделить. Допустим, стоит на окне цветок: горшок с землей – это женское, стебель – мужское, цветок – женское. Очень важно, когда в нашем сознании нет резких границ между мужским и женским, а есть понимание их тесного взаимодействия и осознание, что такое мужское, а что такое женское, в чем их различие.

Юбки и платья я ношу изо дня в день в течение четырех месяцев. Раньше в моем гардеробе преобладали, в основном, брюки. Но когда я услышала от знающей женщины, что юбка закручивает торсионное поле земли в тело женщины, наделяя её женской силой – силой земли-матушки, я поняла, что мне как раз этой силы не хватает.

Когда начинаешь размышлять над какой-то темой, сосредотачиваешься, и весь мир, словно шлет тебе подсказки, открытия, расширяет твои границы в понимании того, о чем ты сейчас думаешь...

Я шла по набережной со стороны Комсомольского парка. И вдруг вспомнила, что мне надо было сфотографировать объект на улице Федько.

Моя бабушка Калиста Николаевна Сухинская, будучи 19 лет от роду, сбежала из архангельских лесов. Туда, на лесоповал, в первые годы советской власти сослали её раскулаченную семью. Троих младших детей отняли и поместили в детдом в Великом Устюге. В этом чудном маленьком городке, расположенном в устье могучей Северной Двины, прежде жило дружное семейство Сухинских. О судьбах младших сестер и брата Калиста очень тревожилась. А, кроме того, видя, как люди мрут на лесоповале, решила бежать. Было это рискованно, её могли найти и арестовать. Каким-то чудом Калиста всё же добралась незамеченной до Великого Устюга. Там её приютила соседка. Калисте приходилось всё время прятаться и в страхе ожидать ареста. Рисковала также и добрая женщина, принявшая участие в её судьбе. Однажды она пришла и сказала: «У тебя есть только один выход: выйти замуж. Я уже договорилась с одним вдовцом – готов хоть завтра расписаться с тобой, правда, он лет на 30 старше тебя, но это единственное твое спасение».

Для человека очень важно иметь свое пространство. Это особенно важно для творческой личности.

Моя жизненная история состоит из бесконечного поиска своего пространства. Когда одна съемная квартира сменяется другой, это похоже на серию землетрясений: освоенная тобой площадка, напитанная твоей энергией, твой теплый кокон вдруг разрывается, рушится. И ты стоишь под небом с чемоданами и пакетами в руках, и на тебе будто нет кожи.

«Почему я пришла в Новогоднюю ночь к городской ёлке и не увидела праздника? Не было ни салюта, ни веселого карнавала, ни артистов, организованно развлекающих толпу. Почему казалось, что Новый год проходит в городе, который только что потерпел стихийное бедствие: покосившаяся гигантская ёлка, оглушительные взрывы петард и разрозненные пьяные компании – вот и всё, что имело отношение к празднику?» – этот вопрос я задавала 1 января не городскому голове, а себе, ведь это я увидела такую ёлку. И честно отвечала: